море-2012

День с Бродским

Сегодня так получилось, что двум друзьям писала комментарии с цитатами из Бродского.
В процессе поиска нужных строк попалось эта "поэма".  Не знаю, сможет ли кто прочесть это на одном дыхании, но я читала, ухахатываясь:)
Осторожно, психоделическое:)


Представление
Михаилу Николаеву

Председатель Совнаркома, Наркомпроса, Мининдела!

Эта местность мне знакома, как окраина Китая!

Эта личность мне знакома! Знак допроса вместо тела.

Многоточие шинели. Вместо мозга - запятая.

Вместо горла - темный вечер. Вместо буркал - знак деленья.

Вот и вышел человечек, представитель населенья.


Вот и вышел гражданин,

достающий из штанин.


"А почем та радиола?"

"Кто такой Савонарола?"

"Вероятно, сокращенье".

"Где сортир, прошу прощенья?"


Входит Пушкин в летном шлеме, в тонких пальцах - папироса.

В чистом поле мчится скорый с одиноким пассажиром.

И нарезанные косо, как полтавская, колеса

с выковыренным под Гдовом пальцем стрелочника жиром

оживляют скатерть снега, полустанки и развилки

обдавая содержимым опрокинутой бутылки.


Прячась в логово свое

волки воют "ё-моё".



"Жизнь - она как лотерея".

"Вышла замуж за еврея".

"Довели страну до ручки".

"Дай червонец до получки".


Входит Гоголь в бескозырке, рядом с ним - меццо-сопрано.

В продуктовом - кот наплакал; бродят крысы, бакалея.

Пряча твердый рог в каракуль, некто в брюках из барана

превращается в тирана на трибуне мавзолея.

Говорят лихие люди, что внутри, разочарован

под конец, как фиш на блюде, труп лежит нафарширован.


Хорошо, утратив речь,

встать с винтовкой гроб стеречь.


"Не смотри в глаза мне, дева:

все равно пойдешь налево".

"У попа была собака".

"Оба умерли от рака".



Входит Лев Толстой в пижаме, всюду - Ясная Поляна.

(Бродят парубки с ножами, пахнет шипром с комсомолом.)

Он - предшественник Тарзана: самописка - как лиана,

взад-вперед летают ядра над французским частоколом.

Се - великий сын России, хоть и правящего класса!

Муж, чьи правнуки босые тоже редко видят мясо.


Чудо-юдо: нежный граф

превратился в книжный шкаф!


"Приучил ее к минету".

"Что за шум, а драки нету?"

"Крыл последними словами".

"Кто последний? Я за вами".


Входит пара Александров под конвоем Николаши.

Говорят "Какая лажа" или "Сладкое повидло".

По Европе бродят нары в тщетных поисках параши,

натыкаясь повсеместно на застенчивое быдло.

Размышляя о причале, по волнам плывет "Аврора",

чтобы выпалить в начале непрерывного террора.


Ой ты, участь корабля:

скажешь "пли!" - ответят "бля!"


"Сочетался с нею браком".

"Все равно поставлю раком".

"Эх, Цусима-Хиросима!

Жить совсем невыносимо".


Входят Герцен с Огаревым, воробьи щебечут в рощах.

Что звучит в момент обхвата как наречие чужбины.

Лучший вид на этот город - если сесть в бомбардировщик.

Глянь - набрякшие, как вата из нескромныя ложбины,

размножаясь без резона, тучи льнут к архитектуре.

Кремль маячит, точно зона; говорят, в миниатюре.


Ветер свищет. Выпь кричит.

Дятел ворону стучит.


"Говорят, открылся Пленум".

"Врезал ей меж глаз поленом".

"Над арабской мирной хатой

гордо реет жид пархатый".


Входит Сталин с Джугашвили, между ними вышла ссора.

Быстро целятся друг в друга, нажимают на собачку,

и дымящаяся трубка... Так, по мысли режиссера,

и погиб Отец Народов, в день выкуривавший пачку.

И стоят хребты Кавказа как в почетном карауле.

Из коричневого глаза бьет ключом Напареули.


Друг-кунак вонзает клык

в недоеденный шашлык.


"Ты смотрел Дерсу Узала?"

"Я тебе не всё сказала".

"Раз чучмек, то верит в Будду".

"Сукой будешь?" "Сукой буду".


Входит с криком Заграница, с запрещенным полушарьем

и с торчащим из кармана горизонтом, что опошлен.

Обзывает Ермолая Фредериком или Шарлем,

придирается к закону, кипятится из-за пошлин,

восклицая: "Как живете!" И смущают глянцем плоти

Рафаэль с Буонаротти - ни черта на обороте.


Пролетарии всех стран

Маршируют в ресторан.


"В этих шкарах ты как янки".

"Я сломал ее по пьянке".

"Был всю жизнь простым рабочим".

"Между прочим, все мы дрочим".


Входят Мысли о Грядущем, в гимнастерках цвета хаки.

Вносят атомную бомбу с баллистическим снарядом.

Они пляшут и танцуют: "Мы вояки-забияки!

Русский с немцем лягут рядом; например, под Сталинградом".

И, как вдовые Матрёны, глухо воют циклотроны.

В Министерстве Обороны громко каркают вороны.


Входишь в спальню - вот те на:

на подушке - ордена.


"Где яйцо, там - сковородка".

"Говорят, что скоро водка

снова будет по рублю".

"Мам, я папу не люблю".


Входит некто православный, говорит: "Теперь я - главный.

У меня в душе Жар-птица и тоска по государю.

Скоро Игорь воротится насладиться Ярославной.

Дайте мне перекреститься, а не то - в лицо ударю.

Хуже порчи и лишая - мыслей западных зараза.

Пой, гармошка, заглушая саксофон - исчадье джаза".


И лобзают образа

с плачем жертвы обреза...


"Мне - бифштекс по-режиссерски".

"Бурлаки в Североморске

тянут крейсер бечевой,

исхудав от лучевой".


Входят Мысли о Минувшем, все одеты как попало,

с предпочтеньем к чернобурым. На классической латыни

и вполголоса по-русски произносят: "Всё пропало,

а) фокстрот под абажуром, черно-белые святыни;

б) икра, севрюга, жито; в) красавицыны бели.

Но - не хватит алфавита. И младенец в колыбели,

слыша "баюшки-баю",

отвечает: "мать твою!" ".


"Влез рукой в шахну, знакомясь".

"Подмахну - и в Сочи". "Помесь

лейкоцита с антрацитом

называется Коцитом".


Входят строем пионеры, кто - с моделью из фанеры,

кто - с написанным вручную содержательным доносом.

С того света, как химеры, палачи-пенсионеры

одобрительно кивают им, задорным и курносым,

что врубают "Русский бальный" и вбегают в избу к тяте

выгнать тятю из двуспальной, где их сделали, кровати.


Что попишешь? Молодежь.

Не задушишь, не убьешь.


Входит Лебедь с Отраженьем в круглом зеркале, в котором

взвод берёз идет вприсядку, первой скрипке корча рожи.

Пылкий мэтр с воображеньем, распаленным гренадером,

только робкого десятку, рвет когтями бархат ложи.

Дождь идет. Собака лает. Свесясь с печки, дрянь косая

с голым задом донимает инвалида, гвоздь кусая:


"Инвалид, а инвалид.

У меня внутри болит".


"Ляжем в гроб, хоть час не пробил!"

"Это - сука или кобель?"

"Склока следствия с причиной

прекращается с кончиной".


Входит Мусор с криком: "Хватит!" Прокурор скулу квадратит.

Дверь в пещеру гражданина не нуждается в "сезаме".

То ли правнук, то ли прадед в рудных недрах тачку катит,

обливаясь щедрым недрам в масть кристальными слезами.

И за смертною чертою, лунным блеском залитою,

челюсть с фиксой золотою блещет вечной мерзлотою.


Знать, надолго хватит жил

тех, кто головы сложил.


"Хата есть, да лень тащиться".

"Я не блядь, а крановщица".

"Жизнь возникла как привычка

раньше куры и яичка".


Мы заполнили всю сцену! Остается влезть на стену!

Взвиться соколом под купол! Сократиться в аскарида!

Либо всем, включая кукол, языком взбивая пену,

хором вдруг совокупиться, чтобы вывести гибрида.

Бо, пространство экономя, как отлиться в форму массе,

кроме кладбища и кроме черной очереди к кассе?


Эх, даешь простор степной

без реакции цепной!


"Дайте срок без приговора!"

"Кто кричит: "Держите вора!"?"

"Рисовала член в тетради".

"Отпустите, Христа ради".


Входит Вечер в Настоящем, дом у чорта на куличках.

Скатерть спорит с занавеской в смысле внешнего убранства.

Исключив сердцебиенье - этот лепет я в кавычках -

ощущенье, будто вычтен Лобачевский из пространства.

Ропот листьев цвета денег, комариный ровный зуммер.

Глаз не в силах увеличить шесть-на-девять тех, кто умер,


кто пророс густой травой.

Впрочем, это не впервой.


"От любви бывают дети.

Ты теперь один на свете.

Помнишь песню, что, бывало,

я в потемках напевала?


Это - кошка, это - мышка.

Это - лагерь, это - вышка.

Это - время тихой сапой

убивает маму с папой".

1986

Вот, все-таки не мое. Стихи люблю читать, чтобы они как ручеёк текли или речушка.
Что касается конкретно этого - тоже не совсем моё.
У Бродского меня покоряют очень необычные метафоры, нестандартные обороты, точность и острота мысли. Люблю слушать аудио его стихов в исполнении, например М.Козакова.

Edited at 2016-02-27 05:16 pm (UTC)
О, так это ж Собрание Хреносочинений.
"От того ли я в кого"
"Почитали мы его"
Поэт Агельменев - достойный продолжатель этого жанра:)))
Мне на ночь такое читать нельзя.На прогулку с собакой надо.Бояться будем.
"на прогулке тоже страшно"
"как наступишь на парашу"
Люблю очень,2 томика в изголовье всегда:)

Не выходи из комнаты,не совершай ошибку.
Зачем тебе солнце,если ты куришь Шипку?
За дверью бессмысленно всё,особенно возглас счастья.
Только в уборную-и сразу же возвращайся...

А ещё из любимого:

Пролитую слезу из будущего привезу,
вставлю её в колечко.
Будешь гулять одна,
Надевай его на безымянный ,конечно.
Ах,у других мужья,
перстеньки из рыжья,
Серьги из перламутра.
А у меня-слеза,жидкая бирюза,
просыхает под утро...
У меня тоже на полке на видном месте. А ещё часто в голове, разные отрывки всплывают.
Вот это очень люблю

В деревне Бог живет не по углам,
как думают насмешники, а всюду.
Он освящает кровлю и посуду
и честно двери делит пополам.
В деревне Он - в избытке. В чугуне
Он варит по субботам чечевицу,
приплясывает сонно на огне,
подмигивает мне, как очевидцу.
Он изгороди ставит. Выдает
девицу за лесничего. И в шутку
устраивает вечный недолет
объездчику, стреляющему в утку.
Возможность же все это наблюдать,
к осеннему прислушиваясь свисту,
единственная, в общем, благодать,
доступная в деревне атеисту.

И, конечно же, рождественские...
Ну это вообще, специальное чтиво вслух зимними вечерами ! Очень,очень по душе :)
Да, гениально. Каждая строчка - как цитата. Я по молодости любила говорить мужчинам: "Вы не читали Бродского??? Все, все, секса не будет". Конечно, все ржали.
Связь Бродского с сексом - это достойно отдельного афоризма:)))
Спасибо большое!
Все вместе - не понравилось, объемы чрезмерны, как по количеству строк, так и по степени сюра.
Предпочитаю более произведения законченного вида, гарики там, сонеты, ггг.
Если уж поэмы , так нехай будут Лонгфелло или Каганов; по части же сюра с "Охотой на Змеря" тягаться все равно трудно. Хотя перевод так и не закончен, а подлинник мне по тупости моей недоступен.

Но растащить на афоризмы - очень годно! Жаль, что всех их там столько, что и не запомнишь! Разве что про арабскую мирную хату.
Согласна, очччень длинно, голова пухнет, трудно со второго раза найти запомнившееся.
ой, и в самом деле психоделическое...Как проникновенно:)
А мне нравится его "Письма к римскому другу"

Пусть и вправду, Постум, курица не птица,
но с куриными мозгами хватишь горя.
Если выпало в Империи родиться,
лучше жить в глухой провинции у моря.

И от Цезаря далеко, и от вьюги.
Лебезить не нужно, трусить, торопиться.
Говоришь, что все наместники -- ворюги?
Но ворюга мне милей, чем кровопийца.

И еще то, что он на сорокалетие себе сочинил, "Я входил вместо дикого зверя в клетку"
Да, Алёна, у него много пронзительного...
Что сказать мне о жизни, что оказалась длинной
Только с горем я чувствую солидарность.
Но пока мне рот не забили глиной,
Из него раздаваться будет лишь благодарность...

И ещё очень приятно, что среди моих друзей оказалось так много поклонников Бродского


Edited at 2016-02-28 07:55 pm (UTC)
Не то, чтобы я поклонница, но уважаю его. Мало читала, к сожалению, надо бы восполнить пробелы, может посоветуешь, с чего начать, какой сборник взять, или просто избранное есть?
У меня восемь сборников, серия "Библиотека классики", покупала ещё во время до электронных и аудиокниг. Беру любую, открываю на любой странице... Ещё люблю аудио вариант, его стихи в исполнении Михаила Козакова и Владимира Маслакова, они очень хорошо читают. Слушала бессчётное количество раз и именно со слуха много запомнилось наизусть.
А самое первое его стихотворение, которое прочла - "Рождественская звезда".

РОЖДЕСТВЕНСКАЯ ЗВЕЗДА
В холодную пору, в местности, привычной скорей к жаре,
чем к холоду, к плоской поверхности более, чем к горе,
Младенец родился в пещере, чтоб мир спасти;
мело, как только в пустыне может зимой мести.
Ему все казалось огромным: грудь Матери, желтый пар
из воловьих ноздрей, волхвы - Бальтазар, Каспар,
Мельхиор; их подарки, втащенные сюда.
Он был всего лишь точкой. И точкой была Звезда.
Внимательно, не мигая, сквозь редкие облака,
на лежащего в яслях Ребенка издалека,
из глубины Вселенной, с другого ее конца,
Звезда смотрела в пещеру. И это был взгляд Отца.

Помню ощущение от последней строчки... неописуемое!
Да.. мурашки по коже.. Спасибо, дорогая! Начну, пожалуй с аудиозаписей
ланца дрица ца ца
с удовольствием прочел))